* * *
Невидимое разве небыль?
Что там в тайной дали?
Небо, под звездами небо,
Небо, до самой земли.
Не вычтешь его, не помножишь,
Не спрячешь в мозгов борозде.
Небо, над звездами тоже,
Небо, оно везде.
Кающийся, и не кающийся
Помни: Судья наш строг.
Небо — всепроникающее.
Небо — и есть Бог.
* * *
Ты видишь — вдаль течет река,
летят куда-то облака.
Несется от дороги пыль.
И ты иди. Такая быль.
* * *
Они живут — вражда и злоба —
На зеркало наводят рябь,
Рядятся в правдолюбия тоги,
О новом, светлом говорят.
За ними столько много крови —
Попробуй рук не замарай, —
И ложь, почти, что в каждом слове,
У тех, по трупам кто лез в рай.
Нетерпеливость мчится с дури,
Спешит, аж пузырем штаны.
Перевороты — это бури —
Для развлечения сатаны.
* * *
Линии на ладони:
Начало здесь, здесь — устье.
Кто эту жизнь понял —
К звездам взлетает пусть он.
Смеешься, скучаешь, маешься.
То — в дамках, а то в мате.
И ладно, что не понимаешь
Всех этих хиромантий.
Не нынче — и, Слава Господу!
Знать — завтра. Опять — в просчете.
Все-то мы здесь гости.
Не верите? Меж звезд прочтете.
* * *
Быть рабом иль принять смерть.
Быть рабом — это значит жить,
Глянец глаз чьих-то жадно любить,
На спешащую воду глядеть.
Быть рабом — искать дома тепло;
Быть рабом — отломить хлеба кус.
Мир зазвездный, ты думаешь, пуст?
И не будешь ты там рабом?
* * *
Давно пора мне на два метра
Уйти — к Батыю и Мамаю;
Да, я уже — сплошное ретро,
А что-то из себя ломаю.
Ну, что мне в этой жизни надо?
Никак не упаду с полатей,
Все лучшее унес со склада,
Что накопил — давно потратил,
Вписался беспробудно в будни,
Как мятый таз — свое отбрякал.
Господь, доколь терпеть Ты будешь —
Изношенного раскоряку?
* * *
Говори только за себя,
Говорить за другого не надо:
У тебя нет его взгляда.
Говори только за себя.
Во всем правым себя не считай.
Ошибается все живое.
Так считаешь, — на деле — другое.
Во всем правым себя не считай.
Оставайся лишь сам собой,
И иди лишь своей дорогой;
Дорогого чужого не трогай.
Оставайся лишь сам собой
* * *
Хорошая была собака,
Мила, как темное вино.
Состарилась она, однако,
Ослепла. Вот и нет ее.
И время не спешило вроде бы,
Часы обычные у дня.
Теперь ее сынишка ходит
Со мной, цепочкою звеня.
* * *
Любой дорожи минутой —
Может другой не быть;
Не важно: разутый, обутый, —
Душу бы сохранить.
Не видно за тучами стаю,
Тучи — не есть небосвод.
Наша душа улетает,
Тело до смерти живет.
* * *
Так повелось — пройдет любое лето,
Пыль от колес осядет на откос.
Уже луга совсем другого цвета,
И седина заметней у берез.
Еще не завтра изморозь ударит,
Еще не завтра станет гололед;
Не надо думать об осенней хмари:
Чем чаще думаешь, быстрей она
придет.
И не тоскуй о зелени, о лете,
Не запирай надежду на засов.
Живи, покуда видишь звезды эти,
Живи, покуда слышишь ход часов.
* * *
Давно закончилось веселье:
Беззвучно, сумрачно, безлюдно;
Пылинки крупные осели,
Сквозь стекла проступает утро.
И вид совсем другой у зала,
Чернеет профиль фортепьяно...
Как радости бывает мало,
Как много будничного хлама.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Публицистика : Феноменология смеха - 2 - Михаил Пушкарский Надеюсь, что удалось достичь четкости формулировок, психологической ясности и содержательности.
В комментарии хотелось бы поделиться мыслью, которая пришла автору вдогонку, как бонус за энтузиазм.
\\\"Относительно «интеллектуального» юмора, чудачество может быть смешным лишь через инстинкт и эмоцию игрового поведения.
Но… поскольку в человеческом обществе игровое поведение – это признак цивилизации и культуры, это нормальный и необходимый жизненный (психический) тонус человека, то здесь очень важно отметить, что «игра» (эмоция игрового поведения) всегда обуславливает юмористическое восприятие, каким бы интеллектуальным и тонким оно не было. Разве что, чувство (и сам инстинкт игрового поведения) здесь находится под управлением разума, но при любой возможности явить шутку, игровое поведение растормаживается и наполняет чувство настолько, насколько юмористическая ситуация это позволяет. И это одна из главных причин, без которой объяснение юмористического феномена будет по праву оставлять ощущение неполноты.
Более того, можно добавить, что присущее «вольное чудачество» примитивного игрового поведения здесь «интеллектуализируется» в гротескную импровизацию, но также, в адекватном отношении «игры» и «разума». Например, герой одного фильма возвратился с войны и встретился с товарищем. Они, радуясь друг другу, беседуют и шутят.
– Джек! - спрашивает товарищ – ты где потерял ногу?
- Да вот – тот отвечает – утром проснулся, а её уже нет.
В данном диалоге нет умного, тонкого или искрометного юмора. Но он здесь и не обязателен. Здесь атмосфера радости встречи, где главным является духовное переживание и побочно ненавязчивое игровое поведение. А также, нежелание отвечать на данный вопрос культурно парирует его в юморе. И то, что может восприниматься нелепо и абсурдно при серьёзном отношении, будет адекватно (и даже интересно) при игровом (гротеск - это интеллектуальное чудачество)\\\".
